В Ереване новость вызвала настоящую бурю. Никита Павлович Симонян, живая легенда московского «Спартака», согласился возглавить местный «Арарат». Для армянских болельщиков это было сродни чуду. Однако сам наставник, человек с железным характером, приехал не за овациями. Он сразу, не смущаясь, заявил о своей цели: выиграть «золотой дубль» — чемпионат и Кубок СССР. В раздевалке повисла напряженная тишина. Игроки, многие из которых были местными воспитанниками, смотрели на московскую звезду с недоверием и скрытым вызовом.
Симонян привез с собой жесткую, почти армейскую дисциплину и абсолютно новую тактическую схему. Тренировки стали каторгой. «Разве так играют в футбол?» — шептались ветераны команды. Попытки тренера сломать устоявшиеся порядки встречали молчаливое сопротивление. Игроки выполняли указания, но без огня, без той самой искры, которая и рождает чемпионов. Никита Павлович видел это, но не отступал. Он знал, что времени на раскачку нет.
А тем временем главный соперник в борьбе за золото, киевское «Динамо», лишь наращивало мощь. Их тренер, хитрый и опытный тактик, уже получил из Еревана первые тревожные сигналы. Он понимал, что потенциал у «Арарата» со Симоняном огромен, и решил действовать на опережение. В ход пошли не только спортивные методы. Началось давление через спортивные федерации, в прессе стали появляться странные статьи о «неприживаемости московских методов на кавказской почве». Судьи на матчах с «Араратом» вдруг стали замечать только нарушения хозяев.
Сезон начался неровно. Команда то выдавала блестящие матчи, демонстрируя красивый и агрессивный футбол, то проваливалась в безвольных ничьих с аутсайдерами. Раскола между тренерским штабом и игроками как не бывало. Симонян собрал команду после очередного вялого поражения. Он не кричал. Говорил тихо, но каждое слово било точно в цель. Он говорил не о тактике, а о чести. О чести города, который их взрастил, о чести страны, которую они представляют. О том, что их нелюбовь к нему лично — это мелочь, а предательство самих себя и своих болельщиков — это уже навсегда.
Что-то в тот вечер сдвинулось. Медленно, с трудом, но лед начал таять. Первыми оттаяли молодые, голодные до побед футболисты. Они увлеклись новой динамичной игрой. Затем, глядя на них, стали меняться и старожилы. Команда понемногу превращалась в единый кулак. А «Динамо», почувствовав растущую угрозу, перешло к еще более жестким действиям. Решающая встреча двух коллективов была похожа не на футбол, а на поле боя. Киевляне играли на грани фола, судья оставлял большинство их приемов без внимания. «Арарат» проигрывал 0:1, и, казалось, судьба титула предрешена.
Но в последние минуты того памятного матча случилось то, что позже назовут «чудом в Ереване». Отчаянная, на грани отчаяния атака хозяев, свалка в штрафной, и несильный, но невероятно точный удар одного из тех самых молодых игроков, в которого никто не верил, — и мяч в сетке! Свисток. Ничья. Эта одна очко, вырванное зубами, стало переломным. Оно дало команде то, чего не хватало больше всего, — веру. Веру в себя и, как ни парадоксально, веру в своего непоколебимого, строгого тренера.
Дорога к «золотому дублю» была вымощена потом, упрямством и невероятной волей. Каждая следующая игра доказывала, что невозможное возможно. Кубковый финал стал апофеозом этого трудного пути. Они играли так, как мечтал Симонян: быстро, самоотверженно, умно. И когда капитан «Арарата» поднял над головой тяжелый трофей, а золотые медали чемпионов СССР легли на их майки, даже самые ярые скептики признали: этот сумасшедший план сработал. Легендарный спартаковец не просто привел команду к вершине. Он создал новую легенду, сплотив разных людей в монолит, способный на настоящий подвиг.
