Сергей вернулся, но дома не нашёл. Только пустота на месте родных стен. Его город, отрезанный от всего мира странным барьером, теперь зовётся резервацией. За этим словом скрывается изоляция и тишина, нарушаемая лишь шепотом страха. Он приехал за семьёй, чтобы вырвать их из этой ловушки. Но с первого шага за границу аномалии стало ясно — выбраться будет нелегко.
В резервации царит своя, искажённая реальность. Воздух здесь густой от тревоги. Местные говорят шёпотом, избегая прямых взглядов. Сергей быстро узнаёт о самом мрачном: уже годы здесь пропадают дети. Исчезают бесшумно, не оставляя следов. Никто не кричит, не ищет на виду. Страх сковал людей сильнее, чем невидимая стена вокруг города.
Эти исчезновения не случайность. Старожилы связывают их с самой аномалией, что отгородила город от мира. Шепчутся о странных огнях в туманные ночи, о звуках, которым нет названия. Власти за пределами барьера делают вид, что ничего не происходит. Резервация предоставлена самой себе и своим тайнам.
Сергею нужно спасти близких. Но стало ясно: просто найти и вывести их не получится. Чтобы спасти свою семью, ему придётся погрузиться в самую гущу этой тьмы. Нужно понять, что скрывает резервация. Куда исчезают дети? Какую роль во всём этом играет аномалия? Без ответов не будет и свободы.
Каждый день в этом месте приносит новые вопросы. Старые друзья детства теперь смотрят чужими глазами. В знакомых переулках таится незнакомая угроза. Сергей начинает собственное расследование, собирая обрывки слухов, полунамёков, случайных находок. Постепенно складывается картина, более пугающая, чем он мог предположить. Аномалия — не просто стена. Она живая, она думает. И она голодна.
Семья Сергея где-то здесь, в этом лабиринте страха. Чтобы дойти до них, ему предстоит стать тенью, охотником за правдой. Он будет идти по краю, где реальность искажается, а прошлое больше не является опорой. Разгадка тайны резервации — единственный ключ. Ключ к спасению и, возможно, к пониманию того, во что превратился его родной город. Битва только начинается, и ставка в ней — жизни тех, кто ему дорог.
