Скоро пенсия, а дела не отпускают. Детектив Уильям Сомерсет, отдавший службе долгие годы, уже мысленно покинул шумные улицы. Он мечтает о тишине, о месте, где нет постоянного гула сирен и вечного смога над крышами. Семь дней — совсем немного, последняя неделя в отделе. Казалось, можно просто досидеть, завершить бумаги, попрощаться с коллегами.
Но планы рухнули в одно мгновение. Первая проблема — новый напарник, Дэвид Миллс. Молодой, горячий, полный идеалов, которых у Сомерсета уже не осталось. Работать с ним — всё равно что пытаться усмирить ураган. Они говорят на разных языках: опытная усталость против необузданного рвения.
Вторая проблема оказалась куда серьёзнее. Поступило сообщение об убийстве, непохожем на обычные разборки. Преступление было выверенным, почти художественным, со страшной, продуманной до мелочей жестокостью. Сомерсет, едва взглянув на место происшествия, почувствовал холодную тяжесть в груди. Это не было спонтанным актом насилия. Здесь чувствовалась система, чёткий, пугающий замысел.
Его интуиция, отточенная годами, подсказывала: это только начало. Такие дела редко бывают одиночными. Зло, проявившее себя с такой тщательностью, не остановится. Оно требует внимания, оно хочет быть увиденным. Сомерсет пытался донести это до Миллса, до начальства, но слова повисали в воздухе. Молодой напарник видел лишь одно преступление, которое нужно раскрыть. Ветеран же понимал — им противостоит не просто убийца, а идея, облечённая в плоть.
И вскоре новости подтвердили худшие опасения. Поступило сообщение о втором трупе. Картина была иной, но почерк — тем же. Холодный, методичный, наполненный sickening symbolism. Их худшие предположения стали реальностью. Город оказался во власти маньяка, который развернул свою ужасную игру, а Сомерсет и Миллс, такая нелепая пара, были брошены ему наперерез. Семь дней до выхода на покой превратились в обратный отсчёт до новой встречи со злом. Пенсия отодвинулась куда-то за горизонт, затянутый городской мглой. Теперь нужно было работать.
