В дремучих лесах, где сосны шепчутся с ветром, а в небесах кружат стаи железных птиц, жил Киберслав. Не просто богатырь, а дитя двух миров: плоть от плоти древней Руси и сталь от стали грядущих веков. Его рука, обвитая жилами, могла согнуть подкову, а другая, мерцающая холодным светом, повелевала силой, что зовётся плазмой.
Беда пришла в стольный град не с громом и дымом, а с тишиной. На рассвете нашли княжеского дьяка, убитого в своей светлице. Не простой удар мечом, а нечто иное — следы на теле не походили ни на людское оружие, ни на звериные когти. Словно сама тень дотронулась и забрала жизнь. Князь, могучий воин в доспехах, что усиливали его силу вдесятеро, скрежетал зубами от ярости и бессилия. Кто посмел? И главное — зачем?
Киберслав, стоя на задымлённом пепелище фактов, чувствовал, как в его груди бьются два сердца: одно — горячее, человеческое, другое — ритмичный, точный такт механизма. Преступление было словно узор, сплетённый из ненависти и тайны. Помешала княжеская семья кому-то из озлобленного люда, уставшего от поборов и новых законов? Или же виной всему нечисть, что, как шептались в сёлах, вернулась из чащоб, обучившись прятаться не только во тьме, но и в слепых зонах сканеров?
Он начал свой путь не с криков и угроз, а с вопросов. Обходил слободы, где под треск трансформаторов старухи ещё судачили у колодцев. Заглядывал в кузницы, где молоты били в такт с гудящими печами, ковавшие не только мечи, но и детали для экзоскелетов. Шёпот народа указывал на боярина Семёна, чьи земли князь недавно присоединил к своим. Говорили, глаза у того горели зелёным огнём обиды. Но были и другие слухи — о фигурах, мелькающих на опушке, не отбрасывающих shadows под светом прожекторов, о пропавших без вести охотниках, от которых оставались лишь обугленные клочья одежды.
Правда, как болотный огонёк, ускользала. Расследуя, Киберслав полагался не только на остроту клинка или мощь встроенного в плечо плазменного излучателя. Его сила была в связи эпох: он слышал ложь по изменению ритма сердца собеседника и видел следы невидимого в ультрафиолетовом спектре. Каждая улика — странная царапина на стали, частица почвы с энергетическим остатком, обрывок разговора, пойманный усилителем, — была кирпичиком в стене, которую он возводил вокруг истины.
Постепенно две нити начали сплетаться в одну. Недовольство людей и древний ужас оказались звеньями одной цепи. Кто-то умело направлял гнев селян, маскируя свои деяния под происки лесной нечисти, и наоборот. Цель была ясна — не просто убийство, а посеять хаос, чтобы в суматохе ухватить власть над градом. Княжеская семья стояла на пути, как крепкий дуб, мешающий тени разрастись.
Разгадка ждала в сердце леса, у древнего кургана, где под слоем земли и мха скрывался вход в забытую лабораторию ещё допотопных времён. Там, среди гула древних машин, Киберслав встретил того, кто сплел эту паутину. И выбор, перед которым он встал, был страшнее любой битвы — кого считать истинным врагом: озлобленного человека, чьё сердце съела жажда мести, или порождение древнего зла, научившегося носить маску разума? От этого ответа зависела не только судьба княжеского рода, но и душа самой Руси, разрывающейся между былинной стариной и стальным будущим.
