В одном из миров существует особая система правосудия. Вместо тюрем или каторги тех, кто нарушил закон, отправляют в штрафные легионы. Их задача — сражаться с демоническими ордами, что бесконечно рвутся из разломов между мирами. Это и есть наказание. Гибель в бою не становится освобождением. Павших воскрешают с помощью древней магии, вновь и вновь возвращая на передовую, пока не истечет срок их приговора. Смерть здесь — лишь короткая передышка.
Штрафной легион под номером 9004 считается одним из самых несчастливых. Его бойцы редко переживают больше трех вылазок. Именно здесь служит Ксайло, приговоренный за деяния, о которых он старается не вспоминать. Он давно потерял счет циклам смерти и возрождения. Сражается механически, заглушая отчаяние ледяным спокойствием. Его мир свелся к свисту клинков, крикам демонов и тягучему ожиданию следующего воскрешения.
Все меняется в один, казалось бы, ничем не примечательный день. После особенно кровавой стычки, когда отряд зализывал раны на временной базе, Ксайло заметил нечто странное. В глухом углу заброшенной часовни, там, где даже пыль казалась мертвой, мерцал мягкий, едва уловимый свет. Любопытство, давно забытое чувство, заставило его подойти.
Свет оказался исходящим от молодой женщины в простых, но странно сияющих одеждах. Её присутствие казалось нереальным, как мираж в пустыне. Она выглядела одновременно хрупкой и незыблемой. «Меня зовут Теоритта», — произнесла она, и её голос прозвучал прямо в его сознании. — «Я — богиня, лишенная своего храма и почти забытая. Силы, что охотятся за мной, слишком велики. Я видела, как ты сражаешься. Видела твою упрямую волю, что не гаснет даже после множества смертей. Мне нужен защитник. Встань на мою защиту».
Ксайло хотелось рассмеяться. Богиня? Просит защиты у осужденного, у пушечного мяса из штрафного легиона? Это было абсурдно. Но в её глазах он не увидел ни жалости, ни высокомерия. Только тихую печаль и искреннюю мольбу. И ещё — тень той же изоляции, что съедала его самого все эти годы.
«Что я получу взамен?» — хрипло спросил он, привычно ища выгоду. «Покой», — просто ответила Теоритта. — «Не бессмертие, не силу. А возможность одного, последнего, настоящего конца. Или… смысл для нового начала. Выбор будет твоим, когда дело будет сделано».
Тишина повисла в разрушенной часовне. Где-то вдали кричал демон, ветер гулял по руинам. Ксайло посмотрел на свои руки, в мозолях и старых шрамах. Он кивнул. Не из благородства, а потому что это предложение было единственной по-настоящему новой вещью в его бесконечном цикле смерти и боли. С этого момента его война обрела новую цель. Он больше не просто отрабатывал приговор. Теперь у него была богиня, которую нужно защитить.
